Бібліотека | Трагедии | Ад вместо футбола. Эта игра показала, что Югославии – конец
машина, лихо окатив беснующихся водой. Помогло. На другой стороне сербы, как ни в чем не бывало, рассыпались по своему сектору и наблюдали.
Глазели и на центральной трибуне. Попробовать выбраться со стадиона люди решались только через 40 минут бойни. Тома одернул Влахо: «Чего тут еще ловить? Пойдем» – «Давай еще десять минут, вдруг помощь кому будет нужна». Помощь действительно была нужна, но вряд ли Влахо мог ее оказать. Полицейские волочили прочь десятки фанатов с пробитыми головами и рваной на куски одеждой. Виднелись единичные врачи с белыми чемоданчиками. Bad Blue Boys притащили два флага ГДР и показательно сожгли их. А дальше все по кругу: пылающие черным рекламные баннеры, дубинки, водометы и крик. Влахо и Тома решили, что пора.
На выходе с трибуны возникла небольшая давка. Пришлось простоять еще 10 минут. Территорию «Максимира» было не узнать. Черная пелена дыма зловеще застыла над ареной и становилась все больше. Вокруг зудели машины – полицейские, скорой помощи – что-то грохотало и взрывалось. Столкновения полиции и фанатов вылились за пределы стадиона.
Влахо и Тома скорым шагом пошли в сторону проспекта, ведущего к дому. Поворот – и мимо них на территорию стадиона пронеслась группа из 7-8 полицейских. Рядом раздался звонкий треск. Кто-то бросил в полицейских бутылку. Она разбилась об ограду и десятки осколков разлетелись вокруг. Влахо инстинктивно наклонился и закрыл голову. Тома не успел. Влахо услышал жалобный протяжный крик. Такой мог издать раненный зверь. Два осколка впились Тома прямо в шею, а один прошил руку в районе локтя. «Черт, Тома!» – закричал Влахо, подбежав к другу. Тот скорчился, боль вынудила его сесть на землю. «Ты как?» – нервно спросил Влахо. Тома на автомате выдернул два осколка из шеи. Один оставил глубокую рану. Выступила багрового цвета кровь.
Влахо заметался в поисках помощи, но быстро понял, что это бессмысленно. В заднем кармане джинсов он нашел бежевый неиспользованный платок, и Тома прижал его к ране. Главное, чтобы не артерия. Влахо поднял Тома, как это делают, когда помогают раненым солдатам: перекинув его руку через свои плечи. Метрах в 700 от стадиона была больница. Туда и направились. Их как будто никто не замечал. У Влахо кружилась голова, все размылось перед глазами. И вот повезло. Рядом с парнями остановился синий старый Opel. Из окна показалось худое лицо. «В больницу? Прыгайте скорее», – обратился испуганный мужчина лет 40.
Через полчаса Влахо ждал Тома в больничном коридоре. Ярко светили лампы. Мимо бегали врачи и медсестры. На скамейке рядом перешептывались пациенты – две женщины, ожидавшие своей очереди. На Влахо оглядывались. Его куртка была испачкана кровью, кроссовки – грязью, а лицо – усталостью. Он уже знал, что с Тома ничего серьезного и почти перестал волноваться. Только думал: «Эти гребаные сербы еще за все ответят». Ну, и где там Тома? Еще нужно
из дома позвонить маме в Осиек.
***
Югославская Первая лига просуществовала еще один сезон после загребского побоища. Затем оттуда снялись сначала словенские, а следом хорватские команды.
В 1991-м Хорватия, Словения и Македония провозгласили независимость. Годом позже – Босния и Герцеговина. Звонимир Бобан был признан национальным героем и уехал на девять сезонов в «Милан». Полицейский, пострадавший от удара футболиста, заявил, что не держит на него зла.
На «Максимире» в память о печальных событиях, закончившихся тяжелыми травмами для 138 человек, установили памятный знак. На нем надпись: «Тем болельщикам «Динамо», для которых война началась 13 мая 1990 года сражением на этих трибунах и чья жизнь брошена на алтарь Отечества».
[b]Источник:[b/] http://pda.sports.ru/tribuna/b ... .html
Глазели и на центральной трибуне. Попробовать выбраться со стадиона люди решались только через 40 минут бойни. Тома одернул Влахо: «Чего тут еще ловить? Пойдем» – «Давай еще десять минут, вдруг помощь кому будет нужна». Помощь действительно была нужна, но вряд ли Влахо мог ее оказать. Полицейские волочили прочь десятки фанатов с пробитыми головами и рваной на куски одеждой. Виднелись единичные врачи с белыми чемоданчиками. Bad Blue Boys притащили два флага ГДР и показательно сожгли их. А дальше все по кругу: пылающие черным рекламные баннеры, дубинки, водометы и крик. Влахо и Тома решили, что пора.
На выходе с трибуны возникла небольшая давка. Пришлось простоять еще 10 минут. Территорию «Максимира» было не узнать. Черная пелена дыма зловеще застыла над ареной и становилась все больше. Вокруг зудели машины – полицейские, скорой помощи – что-то грохотало и взрывалось. Столкновения полиции и фанатов вылились за пределы стадиона.
Влахо и Тома скорым шагом пошли в сторону проспекта, ведущего к дому. Поворот – и мимо них на территорию стадиона пронеслась группа из 7-8 полицейских. Рядом раздался звонкий треск. Кто-то бросил в полицейских бутылку. Она разбилась об ограду и десятки осколков разлетелись вокруг. Влахо инстинктивно наклонился и закрыл голову. Тома не успел. Влахо услышал жалобный протяжный крик. Такой мог издать раненный зверь. Два осколка впились Тома прямо в шею, а один прошил руку в районе локтя. «Черт, Тома!» – закричал Влахо, подбежав к другу. Тот скорчился, боль вынудила его сесть на землю. «Ты как?» – нервно спросил Влахо. Тома на автомате выдернул два осколка из шеи. Один оставил глубокую рану. Выступила багрового цвета кровь.
Влахо заметался в поисках помощи, но быстро понял, что это бессмысленно. В заднем кармане джинсов он нашел бежевый неиспользованный платок, и Тома прижал его к ране. Главное, чтобы не артерия. Влахо поднял Тома, как это делают, когда помогают раненым солдатам: перекинув его руку через свои плечи. Метрах в 700 от стадиона была больница. Туда и направились. Их как будто никто не замечал. У Влахо кружилась голова, все размылось перед глазами. И вот повезло. Рядом с парнями остановился синий старый Opel. Из окна показалось худое лицо. «В больницу? Прыгайте скорее», – обратился испуганный мужчина лет 40.
Через полчаса Влахо ждал Тома в больничном коридоре. Ярко светили лампы. Мимо бегали врачи и медсестры. На скамейке рядом перешептывались пациенты – две женщины, ожидавшие своей очереди. На Влахо оглядывались. Его куртка была испачкана кровью, кроссовки – грязью, а лицо – усталостью. Он уже знал, что с Тома ничего серьезного и почти перестал волноваться. Только думал: «Эти гребаные сербы еще за все ответят». Ну, и где там Тома? Еще нужно
из дома позвонить маме в Осиек.
***
Югославская Первая лига просуществовала еще один сезон после загребского побоища. Затем оттуда снялись сначала словенские, а следом хорватские команды.
В 1991-м Хорватия, Словения и Македония провозгласили независимость. Годом позже – Босния и Герцеговина. Звонимир Бобан был признан национальным героем и уехал на девять сезонов в «Милан». Полицейский, пострадавший от удара футболиста, заявил, что не держит на него зла.
На «Максимире» в память о печальных событиях, закончившихся тяжелыми травмами для 138 человек, установили памятный знак. На нем надпись: «Тем болельщикам «Динамо», для которых война началась 13 мая 1990 года сражением на этих трибунах и чья жизнь брошена на алтарь Отечества».
[b]Источник:[b/] http://pda.sports.ru/tribuna/b ... .html
На головну