Ад вместо футбола. Эта игра показала, что Югославии – конец
| : | матч ненависти | югославия | бобан | трегедия | футбол |
| Додав: | Тайсон (17.08.2017 / 08:29) |
| Рейтинг: |  (5) |
| Прочитаний: | 2151 |
| Коментарі: | 0 |
Месяц назад Влахо исполнилось семнадцать. Это много. По крайней мере, он так считал. Называть себя взрослым Влахо стал еще три года назад. Родители посмеивались, а единственный сын их уже не очень-то и слушался. Иногда так совсем.Влахо – означало «разговаривающий шепотом». Мама хотела, чтобы ребенок вырос спокойным. Поэтому так назвали. Спокойным, однако, он не рос. Еще лет до десяти – да, почти образец тишины и порядка. А вот после – совсем что-то не туда свернул. Так считали родители.
Вечер воскресенья Влахо проводил на пустыре в нескольких кварталах от дома. С друзьями они играли в футбол. Собирались так почти каждый день. Вместо ворот – рюкзаки и непонятно откуда берущиеся булыжники. Через 20 лет здесь будет новая площадка – с хорошим покрытием и баскетбольными кольцами. А пока – асфальт. Вокруг граффити на стенах и подбрасываемые ветром черные мусорные пакеты. Совсем рядом стояли контейнеры, у которых собирались бедняки.
Когда мяч стал практически не виден, компания решила закончить игру. Собирали вещи и говорили о завтрашнем дне. «Слышали, говорят этих три тысячи приедет» – начал Влахо. «Ага, только живыми могут вернуться не все», – задорно ответил Тома, лучший друг Влахо. «Ты их что ли почикаешь?» – усмехнулся он. «Я-то вряд ли, но и без меня есть люди», – парировал Тома.
Влахо и Тома жили в одном доме. Улица Рендичева, 31. Совсем близко к «Максимиру» – домашнему стадиону «Динамо» Загреб. По пути домой парни говорили о футболе. А о чем же еще? Они вместе ходили на «Динамо» уже четыре года. Болели активно, но на центральных секторах. Два раза даже срывались на выезды под прикрытием школьных экскурсий. Когда родители узнавали правду – доставалось обоим.
Поднявшись на третий этаж, парни попрощались. Тома зашел в квартиру, Влахо же жил на пятом. Почему-то понурый, он побрел на свой этаж. Не мешкая достал ключи из рюкзака и открыл дверь. Родители сидели в зале. Из коридора он увидел торчащую голову отца. Тот как всегда читал книгу по медицине. А мама наверняка смотрела телевизор. Да, точно. Снова эта дурацкая программа, где обсуждали чью-то личную жизнь. Влахо ненавидел ее – программу. Он небрежно стряхнул с ног кроссовки и прошмыгнул в свою комнату. На вопрос матери «есть будешь?» Влахо крикнул безразличное «нет».
Переодевшись и с минуту посверлив взглядом пустоту, он пошел в зал. Плюхнулся на диван и посмотрел в сторону телевизора. На шкафу справа стояли портреты бабушек и дедушек, пара фигурок из фарфора и серебряная ваза. А прямо над ней – прибитый на кнопки к стене плакат со Звонимиром Бобаном в форме «Динамо». Влахо повесил его полгода назад. Родители пытались сопротивляться, но тщетно. На мамино «у тебя своя комната есть», Влахо ответил, что «там уже некуда». Мама знала это, но нужно же было что-то говорить.
«Давай послушаем, что там творится» – обратился отец Влахо к жене, отложив книгу. Диктор новостного канала, высокая светловолосая девушка в строгом сером костюме, объявила следующую тему выпуска: «Лидер партии ХДЗ Франьо Туджман еще раз обозначил приоритетную цель на ближайшие годы…». Несколько недель назад крайне правая партия Туджмана победила в первых многопартийных выборах в Хорватии. Ее лидер пообещал: мы окончательно решим «сербский вопрос» и отделимся от Югославии.
Еще ранее сербы, живущие в Хорватии, стали выражать недовольство притеснениями: целые группы принудительно высылали из страны. Туджман открыто поддерживал усташей – движение, во время Второй мировой войны организовавшее геноцид сербского народа. Четвертого марта 50 тысяч сербов провели протестные акции на Петрова-Горе в Хорватии, а семнадцатого серб Душко Чубрилович попытался убить Туджмана на предвыборном митинге в Бенковаце. Ничего не вышло.
В Сербии негодовали. Их возмущало избрание «этого фашиста» Туджмана и его намерение сделать Хорватию независимым государством. Отношения между республиками были катастрофическими. Новости в этом снова убедили. Когда по ходу эфира мама заметила, что черты лица Влахо стали грубеть, а кулаки неосознанно сжиматься в кулак, она сказала: «Завтра ты едешь с нами к сестре в Осиек!». «Завтра я иду на футбол», – незаинтересованно буркнул он. «Скажи ему что-нибудь!» – крикнула мама отцу. «Да ты же знаешь его…» – отмахнулся глава семьи и снова принялся за книгу.
Влахо пошел к себе, а мама пыталась провести с мужем беседу на тему его слишком спокойного отношения к мятежным порывам сына. По телевизору заговорили о спорте. «Завтра, 13 мая, загребское «Динамо» примет белградскую «Црвену Звезду». На матче ожидается более трех тысяч фанатов из Сербии». С громким «Вот!» мама выбросила руку вперед, указывая на телевизор. Мол, послушай же ты, наконец! Отец на секунду оторвал взгляд и продолжил чтение. Мама встала, глубоко вздохнула и почти по слогам произнесла: «Это не-вы-но-си-мо».
***
Когда Влахо проснулся следующим утром, он сразу встал с кровати. Обычно он валялся еще не меньше получаса, но в дни матчей всегда сразу вскакивал с постели. Протирал глаза руками, смотрел на плакаты, развешанные по всей небольшой комнатке, и шел умываться. На кухне уже сидели одетые родители с двумя небольшими сумками. В них как всегда были сложены гостинцы для сестры Влахо. Когда он привел себя в порядок и зашел поесть, немедленно наткнулся на недовольный взгляд матери. Хотя, скорее, это был взгляд отчаяния и полного бессилия. «Деньги на полке в коридоре, еда на столе. Домой явишься, сразу позвони. Понял?» – сказала она вполне спокойно. «Ага», – выдавил Влахо. «Смотри, билет не забудь», – добавил отец. Родители уехали.
Игра начиналась днем, оставалось не так много времени. Влахо созвонился с Тома. Как и всегда парни договорились встретиться внизу. Влахо натянул светлые джинсы и надел белую футболку, которую всегда надевал на матчи «Динамо». Накинул на шею летний синтетический шарф с эмблемой команды и встал перед зеркалом. Влахо был худой и среднего роста. Он поправил волосы на бок и сам не зная зачем принял боксерскую стойку. Быстро схватил ключи и билет и убрал их в карман модной джинсовой куртки. На улице было прохладно.
Тома уже ждал Влахо внизу, облокотившись на перила и что-то жуя. «Что ты вечно жрешь?» – поинтересовался Влахо. «Это орехи. Полезно. Будешь?» – «Нет, сам ешь свои орехи». Друзья двинулись в сторону «Максимира». Тома был ниже ростом и с более пышной шевелюрой. На нем висела синяя майка и похожая джинсовка. На обоих – белые кроссовки. И каждый считал, что его пара круче.
Парни свернули на улицу Йордановача и вышли на дорогу «Максимира» – длинный проспект, ведущий прямо к стадиону. До него оставалось минут 10 быстрым шагом, а до игры – меньше часа. Дорога была заполнена людьми. На улице раздавались крики и песни фанатов «Динамо». Женщины с детьми выходили посмотреть на толпы с балконов. Гудели машины, свистели полицейские, доносился запах гари. Пахло футболом. Здесь он всегда ощущался, но в этот день – особенно. Приехали сербы.
***
Влахо и Тома подхватили любимое «Dinamo ja volim…», начатое группой впереди. На кураже друзья завалились
На головну