Тема: 1000 постов
 |  Sultan99 [Off] [#] (04.12.2015 / 22:10) •Tempora mutantur et nos mutantur in illis! |
ветер, ливень хлестал в стекла и заливал дорогу.
Лошади крупной рысью плавно вынесли дормез на набережную, и он покатил вдоль длинного ряда кораблей, мачты, реи, снасти которых тоскливо
поднимались к ненастному небу, точно оголенные деревья; дальше карета выехала на широкую аллею, проложенную по Рибудетскому холму.
Затем дорога пошла лугами, и время от времени сквозь водяную пелену смутно возникала мокрая ива, беспомощно, как мертвая, свесившая свои
ветви. Копыта лошадей чавкали, и колеса разбрызгивали круги грязи.
Все молчали; казалось, умы отсырели так же, как земля. Маменька откинулась на подушки экипажа и закрыла глаза. Барон хмуро глядел на
однообразный пейзаж, на затопленные водой поля. Розали, держа на коленях узел, застыла в тупой полудреме, свойственной простонародью. Только
Жанна, казалось, оживала под этим летним ливнем, как тепличный цветок, вынесенный на свежий воздух; радость, точно густая листва, защищала ее
сердце от печали. Хотя она молчала, ей хотелось петь, хотелось протянуть наружу руку, собрать воды и напиться; ей приятно было ощущать быструю
рысь лошадей, видеть вокруг безотрадный, поникший под дождем ландшафт и сознавать, что она укрыта от этого потопа.
От намокших, лоснящихся крупов обеих лошадей поднимался пар.
Баронесса мало-помалу задремала. Лицо ее, окаймленное шестью аккуратными длинными буклями, постепенно оседало на три мягкие гряды
подбородка, последние волны которого сливались с безбрежным морем ее груди. При каждом вздохе голова ее поднималась и тотчас падала снова; щеки
надувались, а из полуоткрытых губ вырывался звучный храп. Муж нагнулся к ней и осторожно всунул ей в руки, сложенные на округлости живота,
кожаный бумажник.
Это прикосновение разбудило ее, и она посмотрела на бумажник затуманенным взглядом, еще не вполне очнувшись от сна. Бумажник упал и
раскрылся, по карете рассыпалось золото и банковые билеты. Тут она проснулась окончательно, а у дочери радостное настроение прорвалось звонким
смехом.
Барон подобрал деньги и, кладя их на колени жене, заметил:
- Вот все, что осталось от моей фермы в Эльто, дорогая. Я продал ее, чтобы отремонтировать Тополя, ведь мы теперь подолгу будем жить там.
Она сосчитала деньги - шесть тысяч четыреста франков - и невозмутимо спрятала их в карман. Они продавали таким образом уже девятую ферму из
тридцати двух, унаследованных от родителей. Однако у них имелось еще около двадцати тысяч франков дохода с земель, которые при умелом управлении
легко давали бы тридцать тысяч в год.
Жили они скромно, и этого дохода им хватало бы, если бы в хозяйстве не было бездонной, всегда открытой бочки - доброты От нее деньги в их
руках испарялись, как испаряется от солнца влага в болотах. Деньги входили, утекали, исчезали Каким образом? Никто даже понятия не имел. То и
дело кто-нибудь из них говорил:
- Не понимаю, как это вышло, что нынче истрачено сто франков, а, кажется, крупных покупок не было Впрочем, легкость, с какой они раздавали,
составляла одну из главных радостей их жизни, и в этом вопросе они были чудесно, трогательно единодушны.
- А "мой дом" стал теперь красивым, - спросила Жанна - Сама увидишь, дочурка, - весело ответил барон Мало-помалу ярость непогоды стихала;
вскоре в воздухе осталась только влажная дымка, мельчайшая дождевая пыль.
На головну